Три смерти и Даша (СИ) - Страница 63

Спотыкаясь они шли по неровной, не асфальтированной дороге между частных домов. Рома долго молчал, но профессиональное любопытство взяло верх. "Кать", — спросил он: "А что ты знаешь про волков"?

— Я? На самом деле — не так уж много. А ты?

— А я — почти ничего. Признаться, я предполагал, что подобное существует, но до недавнего времени не сталкивался. Помнишь, в инсте нам рассказывали, что оборотень — это архетип маньяка. Никто не знает об его истиной сущности. На вид он вполне добропорядочный гражданин. Только время от времени превращается в убийцу. Помнишь?

— Помню, как не помнить.

— До недавнего времени я так и думал. Но, я вижу, ты знаешь больше меня.

— Да. Только я недолго так считала. Ровно до того момента, когда одна пациентка превратилась на моих глазах.

— Когда это случилось?

— Незадолго после окончания института. На ночном дежурстве я услышала шум. Эта пациентка с самого начала не отличалась примерным поведением. Но, чтобы ночью после таблеток…Да еще так, что стекла дребезжали…А когда я увидела, что железная дверь одиночной палаты выгнулась наружу и вся во вмятинах… Вот, молодость — я же еще и не побоялась ее открыть!

— Молодость, говоришь? Ты, вроде и сейчас еще не старая.

— Это только внешне, Ром, а в душе я давно уже старуха, — тяжело вздохнула Катя.

— Ну, так — что? — поскорее сменил тему Рома.

— Она сидела на полу, вся растрепанная и в рваной пижаме. И вдруг начала превращаться. Я наблюдала как загипнотизированная. А волчица сбила меня с ног и убежала. До сих пор не понимаю, почему она меня не тронула. А весь персонал потом недоумевал, как в отделение забежала собака.

— И что потом?

— Потом ее нашли. Дома. Она сказала, что ничего не помнит. И потом говорила то же самое. Хотя, я подозреваю, что она все прекрасно помнила. Она — баба умная и без отклонений в психике. И прекрасно понимала, что значит заявить, что она — волчица.

— Постой, а диагноз какой поставили?

— Эпилепсия. Сумеречные состояния. Я ее сразу предупредила, чтобы не увлекалась противосудорожными, которые ей выписали. Хотя, сомневаюсь, чтобы она их хоть раз приняла.

— А она убивала?

— Не знаю, вроде — нет.

— А еще случаи были?

— Ну, как сказать. В моем отделении — нет.

— А вообще? — уточнил Рома.

— Вообще — был. Один. Помнишь, я недавно ездила в командировку?

— Помню.

— Так, вот: в поезде я познакомилась с мальчиком.

— Сколько лет?

— Двадцать. Из армии возвращался.

— Большой мальчик, — усмехнулся Рома.

— Мы разговорились, — продолжала Катя.

— Он мне все рассказал, когда узнал, что я — психиатр. Он как раз обдумывал, как ему жить дальше с тем, что он о себе узнал. Рассказывал, про неконтролируемую ярость, про свой город, про службу на границе, про то, как при луне бегал по лесу.

— Да, он, наверное, просто лунатик, — улыбнулся Рома.

— Лунатики в волков не превращаются.

— А ты — что?

— А что — я? Сказала, чтобы писал, если что.

— И адрес дала? Ну, ты даешь! А если он прийти к тебе захочет? Заглянуть на огонек в полнолуние?

— обеспокоено спросил Рома.

— Ты что — нет, конечно. Электронный дала. Хотя, думаю, и это не помешает ему меня найти — психушка‑то у нас в городе одна. Вон, один уже нашел.

— Теперь тебе нельзя ходить одной. Особенно — здесь.

— И что ты предлагаешь?

Рома пожал плечами и улыбнулся: "Провожать тебя буду. Что тут еще сделаешь"?

— Оригинально, Ром. Вот она — профессиональная деформация личности, — засмеялась Катя.

— Ты это о чем? — насторожился Рома.

— Я о том, что обычно просто предлагают проводить. А ты это так хорошо обосновал наличием маньяков. Молодец.

Лукавая улыбка не сходила с лица Кати. Рома смутился и замолчал. Действительно, мог бы и просто предложить проводить. Только, тогда Катя вряд ли согласилась бы. И, кто знает, что могло бы произойти. Эту мысль он и озвучил.

— Предложишь тебе, как же.

— А что — нельзя?

— Да, ты же все равно всех отшиваешь. И меня бы отшила.

Рома сказал это, не подумав, и мысленно обругал себя за это. Ну, что он все‑таки за придурок? Ведь прекрасно же знает, почему Катя избегает мужчин. Психиатр хренов.

Как ни странно — Катя нисколько не обиделась. "А ведь правда", — удивленно протянула она. Только сейчас она поняла, что действительно избегает противоположного пола. Раньше она думала, что ей просто нужно время. Время для того, чтобы пережить. А потом вошло в привычку.

— А может тебя бы не отшила. Откуда ты знаешь? Мы ведь и целовались уже. Прогресс на лицо, — улыбнулась она.

— А твои поклонники меня не растерзают?

— Блин, вот урод, я только успокоилась, а ты…

— Извини, я не то имел в виду.

— Что, боишься?

— Нет. Так, что ты говорила про волков?

— Не знаю. Вроде все рассказала.

— А отчего у них это начинается? Каковы симптомы на ранней стадии?

— Точно не скажу, конечно. Это только мои наблюдения. Понимаешь, зверь спит в каждом из нас. Впрочем, тебе ли не знать.

Если сосуществовать с ним мирно — он скорее всего не проснется. Все‑таки агрессия должна находить выход. А вот если годами подавлять свой гнев, считая, что хорошие люди не злятся, тогда…

— Что? — не выдержал Рома.

— Если не принимать зверя и не считать его частью себя, он начинает свою, отдельную, жизнь. И начинает борьбу за власть. И со временем побеждает. И время от времени берет человека под контроль.