Три смерти и Даша (СИ) - Страница 39

А ещё Марина научилась водить мотоцикл. Скорость она развивала такую, что Леша за нее боялся (он сам ездил гораздо быстрее, но она‑то только начинала). За рулем она испытывала как раз те ощущения, которых ей так нехватало в жизни до этого.

Марина посмотрела в окно, хотя сидела на среднем ряду и ничего не увидела. Леша должен был заехать за ней после уроков. И он заехал. Они разговаривали, стоя около его мотоцикла, Маринины одноклассники проходили мимо и смотрели на них удивленными глазами.

Когда мимо проходили Даша и Лейла, Леша явно сильно смутился. Лейла подавила смешок, а Даша окинула его оценивающим взглядом. Марина обратила на это внимание. Когда девочки отошли за пределы слышимости, она спросила у него: "Леш, они как‑то странно на тебя посмотрели. Ты с ними знаком?"

— Да, — ответил он.

— А почему ты так смутился? Между вами произошло что‑то неприятное?

— Можно сказать и так…

— Ты, наверное, с Лейлой встречался?

— Нет, с Дашей. Все‑таки, меня поражает твоя прямолинейность.

— Это хорошо или плохо?

— Если бы все было так просто. Я это еще для себя не решил, — Леша приобнял Марину за плечи и улыбнулся: Поехали?

— Поехали, — ответила она.

Сказанное Лешей прибавило ей уверенности. Обычно, она была уверенна в себе только тогда, когда досконально знала предмет. Любовь же для нее была областью неизведанной. Пока. Марина подумала: "Похоже, ему нравятся некрасивые девочки". И эта мысль ее успокоила.

Марина села позади Леши и обняла его. Ездить в школу на своем мотоцикле, подаренном, естественно, Лешей, она боялась — это грозило потерей мотоцикла. Слишком уж у них был криминогенный район. Да и водила она пока не настолько хорошо, ведь она только училась.

Они уехали, провожаемые удивленными взглядами Марининых одноклассников.

— Надо же — у Лётовой — парень, — изрек кто‑то.

— И на нее ведь кто‑то позарился.

— Наверное, она ему контрольные решает.

— Точно, я была у нее дома, видела институтские учебники, — сказала девочка, которую Марина наивно считала своей хорошей приятельницей.

— А может, ему нравятся умные? — предположил кто‑то и все засмеялись.

— Ну, уж если она кого‑то нашла, то я заведу себе целую футбольную команду.

— Точно. Ты бы сократила количество твоих хахалей хотя бы до футбольной команды. А то слишком много ты шляешься.

— Да, пошел ты!

— Слушайте, так ведь с ней был Леха. Он же у нас учился, а в прошлом году ушел в техникум.

— Да? А ведь точно. А я его сразу и не узнала. И не предполагала, что он оказывается такой странный.

— Да, наверное, ему нормальные девки надоели, вот и решился на экстрим.

А из окна своего кабинета за торжественным отбытием Марины наблюдала Александра Сергеевна. Она прекрасно помнила Лешу. То есть — на ее взгляд — прекрасно. Он остался в ее памяти равнодушным к оценкам хулиганом (хулиган — потому, что ездил на мотоцикле; он ни разу не совершил ничего особенно ужасного). А еще она однажды видела его с гитарой, а на гитаре играют только уголовники (в том числе и будущие). Она, конечно, пыталась его исправить, но это было бесполезно. Чего она только ни пробовала. Родителей она вызывала неоднократно, но они так и не поняли, в чем проблемы у их сына. Ничего, когда‑нибудь потом они ее еще вспомнят, но будет поздно.

А теперь Александра Сергеевна ни на шутку испугалась. Ведь он мог сбить с пути Марину. Она — хорошая девочка, очень внимательная к своим оценкам. Что же с ней будет, если она перестанет учиться? Как сложиться ее жизнь?

Честно говоря, последний вопрос очень мало волновал учительницу математики. Но, Марина была единственной круглой отличницей. Из четырех девятых классов она одна шла на медаль. А если она станет хуже учиться? Престиж их школы, и без того невысокий, сильно упадет.

Александра Сергеевна поняла — нужно принимать решительные меры для спасения девочки и ее аттестата.

Лейла возвращалась домой. Было уже довольно темно, и другая бы на ее месте очень боялась, но девушка так привыкла к своему месту жительства, что была совершенно спокойна.

Когда она услышала за своей спиной дружный громкий топот, то совершено не обратила на него внимания. И когда ее окликнули, оскорбительно упомянув при этом национальность, она не отнесла это на свой счет, тем более, что с национальностью не угадали. Но инстинкт самосохранения заставил девушку повернуться.

Позади нее стояло четыре бритоголовых парня. И как бы не были похожи все бритоголовые на свете, одного из них мы уже однажды встречали. Он приходил пить пиво в беседку во дворе, где жила девушка. В их маленьких глазах под низкими лбами светилось злое самодовольство.

— Ну, что — попалась, — изрек один из них после паузы.

— А по — моему, я от вас и не убегала, — спокойно ответила Лейла. Сердце ее учащенно билось, но главным в их районе было не показывать страха. Если хочешь жить, конечно.

— Смотрите, она еще разговаривает! Понаехали тут всякие из (тут была названа одна из бывших союзных республик).

"И вовсе моя бабушка не от туда, а папа родился здесь", — подумала Лейла и ответила: "А в чем дело? Я вам мешаю?"

— Мешаешь, — ответил один. Для более остроумного ответа мозгов в его голове явно не хватало.

— И чем же конкретно я вам мешаю? — уточнила девушка. Она прекрасно понимала, что конструктивный диалог с ними невозможен, но ей нужно было выиграть время. Она быстрыми взглядами окидывала местность, ища, куда можно скрыться и не находила.